agatica

А знаешь, я сейчас не могу тебе писать письма. Не идет. Нет вдохновения. Ты же знаешь, что для меня есть определенное состояние, когда буквы сами складываются в слова, слова в предложения, предложения выстраиваются в узор и вот, уже калейдоскоп цветных снов, слов и звуков. После того, как тебя было можно потрогать, уже не хочется тебе писать. Хочется с тобой говорить. И знать, что ты слушаешь. И смотреть в твои глаза. И видеть. Не знаю, что видеть, просто видеть тебя.

И сейчас, когда я помню тебя, помню на кончиках пальцев, и могу воспроизвести из памяти тепло твоих ладоней и почувствовать твой запах, мне мало слов, написанных в электронном виде. Основная эмоция – мало. Мало черных козявок на экране, как будто обозначающих слова. Я не говорю про эмоции. Это невозможно. Вот, даже слова. вот эти черные пиксели - это, что я могла бы сказать тебе?! Да, нет. Нет! Это, вот это, не слова. Слова, это то, что я шепчу тебе. А ты улыбаешься. Вот это еще могут быть слова. А то, что я сейчас пишу - нет. Это черные строки. И в них нет ничего. Даже смысла в них сейчас нет. И я пишу, чтобы успокоить себя. Просто попытаться хоть что-то сделать, чтобы вынырнуть из этой воды. Я долго искала то, слово, которое может обозначать мое застывшее время сегодня. Я его нашла. Это не день, это вода. Воды, которая полна смысла и переживаний, но в то же время пустая тяжелая вода. Она состоит из молекул мыслей. Моих мыслей, которые были расщеплены на атомы, а потом переплелись, как попало. Получилась молекулярная каша. И вот в этой каше из обрывков мыслей, эмоций, памяти и слов я барахтаюсь. Бедная моя голова! Бедное мое сердце!

Часто мы говорим "Между нами все кончено", когда все только начинается...

Мы говорим "Мне все равно", когда сердце разрывается на части,

Мы говорим " Я тебя забыл(а)", когда мысль о человеке не выходит из головы,

Мы говорим "Так будет лучше", для того, чтобы мы сами в это поверили,

Мы говорим "Уйди", чтобы человек не видел наших слез,

Мы удаляем номера, помня их наизусть,

Мы просим, чтобы нас оставили одних, когда так сильно нуждаемся в поддержке,

Мы так часто уходим, когда... просто боимся любить

А потом мы надеемся, что нас помнят, когда нас стерли со всех дисков памяти.

Мы ждем звонка, когда наш номер даже не сохранен в телефоне.

Мы уверены, что нас любят, когда нам тайно изменяют.

Мы ждем подарков, когда про нас не помнят.

Мы верим тем, кто нас всегда обманывает. И прощаем тех, кто нас обижает.

Мы смотрим в окно всматриваясь в темноту и прислушиваемся к шагам на лестничной клетке в поздний вечер.

Мы зажигаем зеленую лампу на кухне, что бы с улицы ее было видно. Что бы было видно, что мы ждем, что не спим, что мы думаем о тебе.

И это потому, что мы любим.

Рыжая Королева, я рада, что мы встретились. Хотя, конечно, мы встречались и раньше, а может быть делали это еще чаще, чем можем себе представить. Ты знаешь про меня все, всю мою жизнь. Не ту, которую видят каждый день десятки людей, а ту, которую я не показываю. Почти не кому. Только самым-самым.

Знаешь, рано или поздно мы должны были встретиться. Иначе и быть не может. Я не могу сейчас точно сказать, зачем это должно было случиться. Я не знаю. Может, твои сильные эмоции, может мои мысли.

Хочу попросить у тебя прощения. Если я тебе принесла что-то тяжелое, неприятное или тревожное. Я даже не знала, что ты есть. Потом, гораздо позже, я стала догадываться, смутно улавливать твой  след. Ты – эмоционально-сильный человек. И твоя воля может поменять многое. Знаешь ли ты об этом? Можешь ли ты представить, что притягиваешь к себе события, людей, погоду? Чувствуешь ли ты волны желаний и мыслей, которые плавно приводят в движение воздух вокруг тебя?

Многое могла бы рассказать тебе о тебе. Вижу тебя так, как мало кто из окружающих. Верю в твою силу, в силу твоих рыжих прядей. В притяжение разреза твоих глаз.

А еще, я доверяю этому мужчине с цветом волос осенней пшеницы. У него есть дивное чутье на польскую кровь. Да-да, я не шучу. Он имеет дивную способность из тысячи женщин выбрать ту, что имеет «поляцкие» гены. Он ищет свою половину. Но делает это не разумом, а на нюх, на цвет, на интуицию.

И я тоже. Моя прабабушка была чистейшей полячкой. Она даже по-русски плохо говорила. Хотя, единственная в семье знала грамоту и считалась «образованной».

Так, что и я была выбрана по запаху. Ты знаешь польский?

Если бы я могла с тобой поговорить! Один на один. Чтобы не прятаться и не скрываться.

Ты любишь красное вино? Я бы говорила бы с тобой, и пламя свеч отражалось бы в твоих глазах. Теплый свет ласкал бы твои пряди. Я могу так много рассказать тебе о тебе.

Ты боишься меня? Я могу писать тебе о тебе. Я знаю, сколько раз ты родилась. Ведь ты кошка, а у кошки девять жизней.

Десять дней. Надеюсь, что этого хватит. Я хочу уйти и закрыть за собой дверь. И никогда не возвращаться. Оказалось сложнее, чем я думала. Мне тяжело. Не хватает сил. Все-таки я слабее. Иметь такую мужественность, чтобы видеть и слышать того, с кем не будешь рядом. Нет во мне такой силы, мужественности и уверенности. Я – женщина. Противостоять тебе я не могу. Я ухожу. Прости. Я проиграла.

Руки. Пальцы. Они выдают. Предатели пальцы, тонкие пальцы, волнуются, мечутся, как будто от них зависят слова и взгляды. Мне холодно рядом с тобой. И я ищу тепла. Отправляясь в путь, прощаюсь с тобой. Одиночество – твоя стихия. Тебе не нужна я. Вероятно, ни одна не нужна. И я тут не причем.

Такое сильное воспоминание – я не нужна. Давно очень. Помнишь, я говорила? Еще тогда, в институте. Я приглашала тебя на танец. Как высоко было небо. В нем падали звезды. Ты видел их сам. Острые следы, прорезали ночь. Моя память не обманула. Я, действительно, не нужна.

Я ухожу. Искренность сейчас не в почете. Хрупкое равновесие. Разбилось.

Я оплатила один тренинг. Довольно спорный. Много скептиков. Я постоянно пребывала в состоянии нерешительности. Сегодня утром мой коллега прислал свое мнение.
 

Кстати, я вот тут один любопытный вывод сделал. Он вполне может показаться тривиальным, однако, на мой взгляд, имеет глубинные причины. У скептика нет шансов получить пользу от какого-либо тренинга, ибо каждому по вере его. Подобные тренинги учат не конкретному навыку, а определенному состоянию, настрою, системе отношения к чему-либо в принципе ...и если ты веришь в это, это работает, и работает круто, если нет, это не работает....недавно, прочитал интересную зарисовку про бизнес....два человека...один окончивший 10 классов, второй - человек с экономическим образованием....первый открывает бизнес и создает успешную команду и структуру, второй ищет тысячу причин, почему бизнес открывать не стоит, говоря о сильных конкурентах, о том, что все отрасли заняты, о рэкете, об административных барьерах, о диких поставщиках и т.д....в итоге, первый, кто не думает об этом, работает успешно, ибо верит в свое дело, второй, открывая его, гибнет....первый просто работает, и верит, второй нет...итог не во вне, а внутри...это факт..это простая истина, осознание которой у людей не происходит иногда за всю жизнь...задача как раз в том, чтобы именно научиться верить во что-то, что тебе нужно действительно...и это тоже задача не из простых...кто-то сравнивал эту задачу "прокачки" психики с прокачкой мышц...и подводя итог, скажу...в жопу в таких вопросах мнение чужое и чужие комплексы...в жопу много раз...есть цель - есть мотивация - вера - результат...больше, как мне кажется ничего нет ))))

Так не приятно. Не честно. Пожалуйста, не используйте меня, как инструмент ваших игр.

Если нужна помощь – я всегда открыта. Но так. Не надо. Я же все вижу. Все понимаю.

Она – кошка. Большая, грациозная. С глазами полными хитрости, таинственности и злого блеска. Красивая. Какая красивая. Черные волосы. Всегда идеальный make-up. Всегда тонкие пальцы. Тонкие сигареты. Тонкая талия. Всегда на виду. Хороша. Ах, как хороша!

Но почему использование всего, что движется в своих интересах?

Какое самолюбование. Какая гибкость. Череда умных слов и выразительных взглядов.

Как вы похожи! Вы являетесь отражением друг друга в психологическом зеркале. Не зря.

Разные, но такие одинаковые. Публичность и закрытость, ум и расчетливость, мастерство управления и абсолютная бесшабашность на скорости, свет и тень волос, управленческая модель и манипуляции. Вы - две стороны одной медали. Вы две части одной игральной карты. Вы инь и янь одной сущности. Бездна для вас ничего не значит. Все под контролем. Эмоциональная осознанность. Никто не знает, что там внутри у вас. И есть ли это «внутри»? Марианская впадина? Демоническая сила. Мне жаль, но вы сильнее. Ломая мою искренность, как тонкое стекло. Вы божественно улыбаетесь, опуская легким движением пальцев стеклоподъемник своих лимузинов. Посылаете такие ослепительные взгляды. Точно знаете, что в цель. Снайперы.

Оба прекрасны, как Боги. Я не могу отвести взгляда. Вы – лучшие произведения этого мира. Когда ваша красота, красота ваших чудных глаз, направлена в мою сторону – у меня дух захватывает! Как прекрасны ваши лица.

Любите себя? А я тогда зачем? Что толку от меня?! Ни денег, ни связей, ни информации я не могу вам предоставить. Что вам от меня нужно? Я боюсь и очаровываюсь вашими идеальными телами. Пожалуйста, не используйте меня в своих корыстных целях. Пожалуйста. Я не стою вашего столь пристального внимания. Поверьте.

Я растеряна. Почему? У меня дрожат руки. Пальцы нервно перебирают кисточки шарфа. Как холодно. Поражена. Ответ. Конечно, был предсказуем. Так глубоко копать, можно только в поисках идеала. Даже не старюсь понять. Иначе, можно потерять себя. Веру в себя. Ведь, когда тебе говорят. Вот так вот, с точкой на конце. Ты думаешь, что в тебе что-то не так. Ты совершил ошибку. Ты виноват в чем-то. Это ТЫ виноват. И начинается бесконечный поиск. Причин. Погружение в тьму. Черную бездну сомнений. Рядом любой ценой – не велика ли цена?!

Осенний вечер становится все глубже. Я не могу пошевелиться. Мне холодно так, что я не могу сдвинуться даже с места. Она трясет меня за плечи.

Не плачь! Пожалуйста, не плачь!

Да я и не плачу. Мне просто очень больно. Когда мне больно, я не плачу. Не могу. Слез нет. И слов тоже нет. А надо что-то написать в ответ? Сообщение? Мне больно. Очень больно. Она трясет меня за плечи.

Ты все придумала! Сама придумала. И теперь тебе жалко этого мира иллюзий. Это -  иллюзия!

Я не придумывала. Я видела. Видела. Верила. Нет, никто ни чего не обещал. Не было обещаний. Не было ответственности. И я не виновата, что у меня она была. Не могу я вот так – на пять минут, один разочек, попробуем. Верность. Она трясет меня за плечи.

Пойдем! Хватит, смотри уже поздно. Скоро будет совсем темно! И холодно уже.

Да, мне очень холодно. Не могу сдвинуться с места. Какая поздняя осень. Листьев уже почти не осталось. Хочется горячего чая.

Моего вечера уже почти не осталось. Что мне делать? Договориться с собой. Бессильно сижу в машине. Стою рядом с домом. Мне надо идти. Как больно!

Либо я убираю эту боль. Либо она поглотит меня. Надо чем-то пожертвовать. Хорошо. Я оставляю душу. Вернее ее равновесие. Взамен? На все сил организма не хватит.

Слова, сказанные раньше, могут навредить больше, чем любые действия. Они сводят с ума. Блаженны, хранящие молчание! Мне суждено гореть в огне. Моих же слов. Моих же капканов обещаний.

За что мне зацепиться? Как выбраться? Кто-нибудь, подай мне руку! Протяни спасительное слово! Пожалуйста. Мне больно.

Я могу закрыть дверь. Как я это делала тысячу раз. Закрыть и забыть навсегда лицо, голос, поступки, слова, запах, ощущение рук на моих бедрах. Я могу это сделать. Самое простое. Сложнее всего забывать улыбку. Она дольше всего остается в памяти. Якорем цепляет память. Целовать в уголок губ, там, где прячутся улыбки. Оттуда они рождаются, поражая бессознательное. Пробивают на вылет. Точные выстрелы. Как всегда в цель. И на многие годы. Самое сложное.

Я могу применить тяжелую артиллерию. Закрыть дверь не только в своем сознании. Уйти и никогда больше не встречаться. Никакая случайность не сведет. Не будет ни одной встречи. Никогда. Даже на бегу. Даже из окна автобуса. Даже с общими знакомыми. Есть механизмы и они проверены.

Несбывшиеся желания. Идеальный механизм разрушения. Мне больно.

Если бы не она, я бы так и осталась стоять посредине лесной дорожке. И долго ли бы это продолжалось?         

Последнее время мне очень хотелось бы. Чтобы глупо улыбались и были счастливы. Счастливы, что я есть. Просто есть. Просто я. Счастливы меня созерцать. Даже, когда я делаю что-то самое обычное, самое обыденное, самое обыкновенное. Что-то такое совсем простое. Ну, не знаю. Жарить картошку, например. Или вот еще, пылесосить пол. Я специально выбираю то, в чем будет мало секса или эротизма. Хотя, стелить постель – очень личное. Или вот пересаживать цветы – очень творческое и одухотворенное. Мне хочется заботы. Я поняла. За-бо-та.  Заботиться. Быть под заботой, как под крылом. Знать, что есть она. Это теплота. Теплота, как объятия. Хотелось бы кутаться в теплый взгляд. Осознавая себя защищенной. Вот, еще - Защита. Но, это уже совсем из области иллюзий. Даже мечтать об этом уже иллюзия. Махну рукой. Буду молиться, просить сил.

Сама. Я сама. Справлюсь со всем. А что еще сказать?

Есть то, что я сейчас больше всего хочу. Казалось бы самая простая вещь. Но она почти невыполнима. Я хочу быть честной. Честной и искренней. Чтобы не врать. И чтобы настоящее. Не напоказ, а просто – настоящее. Не наигранно, а живое. Как синица. Кто ее видит? А если кто и увидит – улыбнется.

Самое жестокое насилие – насилие над собой. Моральное.

Это не протест. Не эпатаж. Не «кризис жанра».

Должно быть какое-то объединяющее начало. Много составляющих, много эмоций, чувств, мыслей, тревог и всего-всего еще. Но что-то все это должно объединять в одном человеке. Такой центральный орган. Сердце. Это и материальное и нематериальное. Оно может бояться, быть робким, грубым, храбрым, мертвым, живым, черствым, многоликим. Оно может болеть. Может замирать. Может сжиматься. Радоваться. Просить. Говорить.

А я хочу, чтобы мое сердце оставалось открытым, искренним, живым  и настоящим. И пусть оно будет болеть, радоваться, сжиматься и все что там ему положено делать. Как настоящему сердцу. А прятать его в сундук, кованный, и скрывать его истинные порывы я не хочу. Сердце должно трудиться. Иначе, оно атрофируется. И не будет в человеке жизни. Будет он как замороженный. И окружающим плохо и ему тяжело.

«Больше всего хранимого храни сердце твое, потому что из него источники жизни»

Нет ничего для меня более органичного, чем колыбельные. И нет ничего более увлекательного, чем сочинять сказки.

Колыбельные. Кто-нибудь поет колыбельные своим деткам? Вот сегодня, сейчас. Кто-нибудь может это делать? Сам, а не под запись на диске мр3. Имеет ли кто-то сейчас на это смелость? Или желание это делать?

Мои родители совершали для меня великое чудо – они пели мне колыбельные. С самого рождения. Причем, мама пела свои. Папа пел свои. Я слышала колыбельные на русском, украинском языке. И даже колыбельные, которые пели жены моряков свои деткам. И получив всю палитру этого уникального дара, колыбельные сопровождали меня всю жизнь. Сначала в исполнении родителей, затем я уже сама их исполняла. Я не могу объяснить, как это работает, но эти нехитрые протяжные мелодии включают механизм сна. И это происходит на бессознательном уровне. Можно убаюкать самого себя. Можно убаюкать другого. В колыбельных очень простые слова. Запоминающиеся. И они так вплетены в канву мелодии, ритма и интонаций, что получается целостное полотно. В которое заворачивается сознание. Оборачивается, укутывается и укачивается. Ритм качания люльки. Размеренный, плавный, как волны. Бесхитростное содержание настраивает мысли на спокойный лад. Это сродни медитации, погружению в транс. При этом слова, которые вплетены в колыбельную несут величайшую программу. Это установка на определенное содержание всей будущей жизни. Наполненность смыслом, нормами, устоями. Как первые камни фундамента дома ложатся эти слова в сознание, в маленькую душу. Самая важна информация. Начало начал.

Я думаю, что написаны уже миллионы статей, кандидатских и докладов о колыбельных. Я не читала их. Но, я чувствую самым сердцем, самым глубоким колодцем разума, что это очень важная вещь. Очень. И относиться к ней стоит очень серьезно. Гораздо серьезней, чем это может показаться. Поэтому я так трепетно храню в душе каждое слово, пропетое мне в детстве. Каждую ноту, звучащую внутри меня, спетую мне низким, глубоким голосом мамы. Мне тепло. И это тепло хранит мою душу.

Когда вчера я пела эти незамысловатые песенки, я ощутила величайшее тепло и величайшее богатство, которое, оказывается, хранится у меня внутри. А я и забыла об этом светлом и теплом. В ответ я получала такое огромное внимание и такую любовь, что мурашки.

Столько лет уже прошло, а я никак не могу. Как осколок. Так бывает, говорят. Приходит человек с войны, а у него под сердцем осколок. И вроде бы все хорошо. И весна. И птицы поют. И забыл он уже про эту, блин, войну. А вот раз, изменилась погода и так вдруг кольнет. Пронзительно остро. Больно. Так больно. И сразу все он вспоминает. Откуда эта боль, как появилась, что были за люди рядом в этот момент, какие слова говорили. И все. До свидания покой. Молись, не молись, а эту физическую память никуда не денешь. Срослось, вросло, затянулось, вжилось и прижилось.

Вот, такое незавидное постоянство.